Интервью с Н. П. Рыжовой

NataldiaНаталья Петровна Рыжова, признанный и уважаемый ученый, отвечает на вопросы. 


О чем была Ваша первая статья? Как писали?

Первая настоящая статья была про неустойчивость предприятий в переходной экономике. То есть я пыталась понять, почему предприятия, которые по балансам и финансовой отчетности в целом уже давно мертвы, как-то продолжают выживать, платить зарплату и даже получать кредиты. Писала я ее легко и радостно. Радость была связана с тем, что до этого полтора года мучалась с диссертацией и не могла сделать, по сути, ни шагу. В очередной раз приехав к своему научному руководителю академику Минакиру с каким-то супер-сложным и мало-понятным даже мне текстом, услышала от него такую фразу «Наталья, ты бы вместо этих дифференциальных уровней лучше бы пошла, да поговорила, как на самом деле выживают предприятия». Я так и сделала. Я взяла несколько интервью, точнее я даже не знала на тот момент, что существует такой метод, как экспертное полуструктурированное интервью. Но это изменило всю мою жизнь, я поняла, что изучать «реальную жизнь», «реальную экономку» очень интересно.


Какое литературное произведение Вас поразило? Почему?

Если речь про художественную литературу, то, это, наверное, роман Кадзуо Исигуро «Не отпускай меня». Этот роман – антиутопия, рассказывающая о клонах, которых выращивают и воспитывают в приличном закрытом пансионе. К выпускному вечеру становится понятным, для чего. Для того, чтобы они отдали органы своим создателям. Поразили в романе не какие-то сцены физического насилия (их и нет), а обреченность и готовность, с которой клоны ждут повестку и выполняют свое предназначение. Смерть, как правило, не наступает сразу после изъятия первого органа. И ожидание второй и третьей повестки будет таким же смиренным. Роман страшен именно этими запуганными и не делающими ничего для своего спасения людьми. Да, я не оговорилась. Герои романа – это грамотные и думающие люди, влюбляющиеся, страдающие, хоть и «искусственно созданные». Кажется, тема смирения и внутренней несвободы была для меня важной с раннего детства. Помню, как отец многократно рассказывал мне (я тогда и читать еще не умела) сказку про сестрицу Аленушку и братца Иванушку. Где Иванушка в виде козленочка бегает по бережку и просит сестрицу выплысть. В этом месте я начинала горько плакать, и это я до сих пор хорошо помню спрашивать папу «почему же он не убегает, лучше уж козленочком быть, чем умирать». Следующее произведение из этой серии – это роман «Хижина дяди Тома» Бичер-Стоу. Читая его где-то в начальной школе, я также заливалась слезами, как и в случае с Иванушкой, но и злилась на Тома, который покоряется воле Божьей и своему хозяину…


Каким было первое совместное исследование? Как пришла идея?

Откровенно говоря, я долгое время не любила совместные исследования. И даже если что-то выполнялось в коллективном проекте, я предпочитала иметь свою собственную полянку. Поэтому первое совместное исследование про китайских предпринимателей было совершенно не коллективным. Лена Дятлова делала свое, этнопсихологическое исследование, а я – свое, эконом-социологическое. Удовольствие от совместной работы пришло намного позднее. Идея пришла от Виктора Иннокентьевича Дятлова, к которому я поехала на школу молодого автора как раз со своей статьей про неустойчивость предприятий. Профессор совершенно резонно отметил, что предприятиями занимаются все, а вот про китайских предпринимателей в Благовещенске, а именно там я жила тогда, не пишет никто. Это было еще одним поворотным моментом, «путевкой в жизнь», после предложения изучать реальную жизнь.


Напишите о человеке, который оказал влияние на Вас.

А я уже их упомянула – это мой научный руководитель, Павел Александрович Минакир. Который, как мне многие говорили, позволял мне как аспиранту слишком много… в том смысле, что будучи сам макроэкономистом, он позволил мне развиваться в сторону от экономической теории. Ладно, когда это была хотя бы экономическая социология, но ведь позднее он принял и экономическую антропологию, дисциплину даже антагонистическую по отношению к экономике. Не меньшее влияние оказал Виктор Иннокентьевич, который помог выбрать интересный сюжет, а потом еще подсказал подать заявку на стажировку в университете Вашингтона. Были и другие люди, мне вообще везло на хороших людей.


Что дает Вам занятие наукой?

Свободу. Хотя ее, конечно, не бывает полной, но в науке или, скажем, в искусстве, свободы намного больше, чем в других сферах деятельности. Думаю, лучшее, что может человек сделать для своей жизни – это найти работу, в которой не происходит отчуждения труда. Скажем, если вы работаете на заводе, то отчуждение почти полное, а если Вы пишите статьи, то при всей палочной университетской системе, Ваши статьи никуда не уходят, они остаются Вашими.


Зачем создавать что-то новое? Зачем человечеству «новые горизонты»?

Социальная наука, о которой я могу говорить, это не создание чего-то нового. Это скорее объяснение того, как создается или не создается новое, почему «старые» объяснения вдруг перестают работать, или не объясняют нюансов… Почему людям нужны «новые горизонты», как они к ним идут или наоборот откатываются назад – это тоже предмет исследования для социальных наук. И вариантов ответа на эти вопросы – великое множество.


Какую из своих работ Вы считаете лучшей? Что в ней нравится лично Вам?

Мне нравится статья про землю и власть, хотя это далеко не самая цитируемая моя работа. Нравится то, что эта статья показывает мой собственный непростой исследовательский путь – от экономики, к социологии и антропологии, и сделано это на любимом объекте – китайских предпринимателях.


Как бы Вы объяснили 5-класснику, что такое «экономическая культура»?

Непростая задача… Начну с того, что я бы уточнила задачу и попыталась рассказать школьнику, чем может заниматься ученый, изучающий экономическую культуру. Разбила бы эту задачу на четыре части. Во-первых, попыталась объяснить, что есть культура. Начала бы с очень спорного утверждения о том, что культура противопоставляется природе. То есть все в чем проявляется человеческая деятельность, включая производство знания, накопление и обмен навыками и умениями – есть культура и именно она противопоставляется природе. Дерево – суть природа, а производство из дерева скамьи – суть культура. В этом месте я бы умолчала о том, что современные социальные ученые против таких дихотомий… Во-вторых, я бы попыталась объяснить, что такое экономика и экономический. Пришлось бы сказать, что экономика – это отношения людей в процессе производства, потребления, распределения и обмена товаров или услуг.

На примере это понять не сложно: производство скамьи, пользование скамьей в парке и во дворе своего дома, закупка скамей для установки в парке, а также, например, дарение какой-то исторической скамьи на которой сидел Пушкин музею – все это экономические действия. Слово экономический относятся и к закупке и установке государством скамеек в парке, и к моему отношению к скамье, которая куплена. Обо мне, о нас и нашем экономическом поведении можно много что сказать, если, например, проанализировать – готовы мы разрешить кому-то чужому сидеть на скамье, которую купили. Тут уже можно перейти к третьему пункту моей лекции для школьников, что экономическая культура – это как раз то, как люди принимают решения о пользовании, обмене, дарении разными товарами или услугами. Кому-то может казаться, что люди все одинаковы, и тот набор представлений, который есть у меня, он же есть и у человека, живущего в другом городе или стране. Это, конечно, не так. Более того, может так оказаться, что люди, говорящие на одном и том же языке, живущие в одном и том же городе, и даже в одном и том же доме, совершенно по-разному воспринимают одни и те же вещи. Например, кто-то хочет пускать на скамейку всех, а кто-то не хотел бы делиться своей собственностью ни при каких обстоятельствах. Эти различия могут и должны изучаться – и это четвертый пункт в моем рассказе – объяснить пятиклассникам, а зачем.

Упрощу это объяснение, сказав, чтобы сделать мир немного справедливее. Вновь приведу пример, в котором смоделирую ситуацию о выигрыше моими слушателями миллиона долларов. Я попробую объяснить, что экономическая культура повлияет на то, как эти деньги будут истрачены. Покупка дорогой машины, самого нового телефона, и прочих приятных вещей, скорее всего, не поможет счастливчику в будущем. Наоборот, обучение или покупка, например, ресторана может стать «выигрышным» билетом на долгие годы… Подобные выигрыши происходят не только с людьми, но и, например, со странами: кому-то достаются запасы золота или нефти, а кто-то «счастливо» владеет преимущественно пустыней. Но означает ли это, что люди, живущие на земле с нефтью или золотом, будут жить гарантировано лучше? Очевидно, что нет. И объяснение, которое дают современные социальные ученые, заключается в том, что именно «культура имеет значение».


Если бы Вы хотели оставить послание поколению, которое жило 200 лет назад, о чем оно было бы?

Это, конечно, бессмысленная и нереализуемая задача. Но если бы существовала машина времени и можно было бы отправить послание именно в прошлое, то я бы умоляла не допустить революцию.

02.07.2018